Авторское право Все права сохранены  ©  Дистрибут.NET
Перепубликация материалов, возможна только с устного или письменного разрешения администрации сайта!
Название статьи , Опубликовано Работы » Философия » Работы » Философия » Будущее человека
02.04.11

 Глобальные проблемы. Угрозы и надежды наших дней

Пожалуй, первая из них все еще сохраняющаяся — угроза термоядерного пожара. Призрак «судного дня», «омницида», глобального уничтожения всех и вся все еще бродит по планете. Возможности возникновения «всесжигающего пламени» и последующей «ядерной зимы» отнюдь не абстрактны, у них есть зримые черты.

Еще 38 сессия Генеральной Ассамблеи ООН объявила подготовку и развязывание ядерной войны величайшим преступлением перед человечеством. В Декларации ООН 1981 г. о предотвращении ядерной катастрофы было заявлено, что с законами человеческой морали и высокими идеалами Устава ООН несовместимы любые действия, подталкивающие мир к ядерной катастрофе.

Тем не менее, ядерное вооружение не прекратилось. Мораторий на подземные ядерные испытания то и дело нарушается, то Китаем, то Францией, то другими членами «ядерного клуба». Люди Земли еще не перестали быть заложниками атомной мифологии и ядерных маньяков. Далеко не все еще осознали, прочувствовали, что ядерная мощь не столько мускулы, сколько раковая опухоль.

Джонатан Шелл, автор знаменитой книги «Судьба Земли» с горечью говорил: «Мы сидим за столом, спокойно пьем кофе и читаем газеты, а в следующее мгновенье можем оказаться внутри огненного шара с температурой в десятки тысяч градусов». И заветы, ценности, идеалы, тонкие движения души все окажется бессильным перед разверстой пастью атомного чудовища. И это не мультипликационные «ужастики», не сказки-страшилки, а трезвая оценка наличного положения вещей.

Действительно, ряд договоров о сокращении стратегических ядерных арсеналов подписаны, пока они молчаливо соблюдаются, но еще не приобрели статуса действующего закона. Реально пока что уничтожено лишь несколько процентов огромных ядерных запасов. Процесс ядерного разоружения может растянуться на неопределенно длительный срок. А только на территории США и бывшего СССР к середине 1995 г. насчитывалось около 25 тысяч ядерных боеприпасов. А сколько сегодня, вряд ли кто точно скажет.

Сейчас вроде бы уменьшилась опасность прямого военного столкновения ядерных «сверхдержав», но при этом не исчезла, а даже увеличилась угроза слепой технологической случайности «чернобыльского вариант. Кстати говоря, до сих пор не известны твердо установленные причины катастрофы на Припяти. Есть немало версий, но версии еще не истина. Любая техника, как свидетельствует история, когда-нибудь ломается. И абсолютной гарантии от повторения Чернобыля или еще более ужасающей трагедии никто не дает. Нельзя забывать, что на планете сейчас работает более 430 атомных электростанций. И их количество умножается.

К тому же идет расползание атомной технологии. Уже производят ядерное оружие Индия, Пакистан, готовы к этому ЮАР, Израиль и ряд других государств. Нарастает опасность попадания ядерного оружия в руки безответственных политических авантюристов и даже криминальных элементов.

С появлением могучих ядерных арсеналов, еще совсем недавно, публицисты с завидной уверенностью заявляли:

«Человечество отвоевалось! В ядерную эпоху крупные военные столкновения не только недопустимы, но и невозможны». Конечно, нельзя не сказать, что ядерное оружие последние полстолетия было серьезным фактором сдерживания и в условиях достигнутого паритета помешало прямому столкновению двух главных военно-стратегических блоков — НАТО и Варшавского договора. И все же оно не помешало неугасающим очагам локальных войн, каждая из которых может стать запалом для всемирной войны, в которой не будет победителя.

Вторая угроза — надвигающаяся близость экологической катастрофы. Тонкая кожура земного шара, колыбель наша и обитель в опасности. История распорядилась так, что земная природа, наша экологическая ниша приходит в состояние нарастающей нестабильности. Отношение человек-природа по своей значимости начинает перекрывать наши экономические заботы, политические хлопоты и теоретические словопрения.

Экологическая ориентация сознания должна быть доминантой времени. Надо «передвинуть стрелки» наших устремлений, найти приемлемый баланс между человеческими поползновениями и самодостаточностью и достоинством «геохоры», той тонкой оболочки планеты Земля, в рамках которой творится история всех и биография каждого из нас.

Экология должна стать первой парадигмой политики, главной определяющей экономических усилий, предметом первостепенного внимания идеологов и теоретиков. Есть индийская пословица, которая гласит: «Когда Вы убьете последнего зверя и отравите последний ручей, тогда Вы поймете, что деньгами питаться нельзя». Мудрое, надо сказать, речение. К нему стоит прислушаться.

В чем же суть экологической угрозы? Суть ее состоит в том, что растущее давление антропогенных факторов на биосферу может привести к обвальному разрыву естественных циклов воспроизводства биологических ресурсов, самоочищения почвы, вод, атмосферы. Все это порождает возможность «коллапса» — т. е. резкого и стремительного ухудшения экологической обстановки, что может повлечь за собой скоротечную гибель населения планеты.

О грядущих деструктивных процессах говорят уже достаточно давно. Приводилось и приводится немалое количество вещих и зловещих фактов, цифр, оценок. Не говорят, а уже кричат об уменьшении количества кислорода в атмосфере, нарастании «парникового эффекта», безостановочном загрязнении природных вод. Подсчитано, что не менее 1 млрд 200 млн человек живут, испытывая острую нехватку питьевой воды. Биологи сумрачно фиксируют, что ежедневно в результате деятельности человека мир теряет 150 видов животных и растений. Станислав Лем указал еще на одно печальное обстоятельство: по его мнению, в XXI в. вымрут практически все дикие животные. Интенсивное сельское хозяйство истощает почвы в 20—40 раз быстрее, чем они могут естественно восстановиться.

Угроза реальна и надо открыто видеть ее, не отворачиваться, «не прятать голову под подушку». Наше грядущее прежде всего зависит от того, как будут согласованы «стратегия человека» и «стратегия природы». Экологический кризис наших дней — это не временное затруднение, не досадное препятствие, которое можно легко отодвинуть. Это сотрясение глубинных основ человеческого бытия, эрозия и разрушение экологической ниши нашего существования.

Глобальная экология как совокупность идей и практических актов по оптимизации отношения человечества и Природы, по обеспечению их так называемого «коэволюционного» (т. е. сопряженного, соответственного) развития должны стать делом политиков и экономистов, всех «сильных мира сего», предметом осмысления, научения и применения. Иначе — безысходность и раболепное ожидание экологической разновидности Судного дня. Надо очертить те «пределы развития», при которых можно избежать ужаса вселенской катастрофы.

К сожалению, эта идея еще не осознана всерьез политиками, не понята массовым сознанием и не стала четко обозначенной задачей социальной и личной практики. Экологический императив, видимо, еще не сформулирован мыслью теоретиков с той силой убедительности, чтобы он мог стать регулятивом реальной жизнедеятельности.

Когда же нас может постичь ужас такого «коллапса»? Устанавливают различные сроки: от 2—3 десятков лет до столетия. Но сведущие люди, осознавшие жесткость ситуации, согласны, что без принятия повсеместно мер глобального масштаба — он неотвратим.

Среди этих мер называют ограничение роста народонаселения. Сегодня он составляет до 85 млн человек в год. Причем идет интенсивный прирост не «рабочих рук», а вначале «ртов», требующих кормления, заботы и ухода. Неконтролируемый рост населения, идущий главным образом в «развивающихся» странах, подрывает ресурсную базу, стремительно приближает нас к максимально допустимым нагрузкам на природную среду. Превышение «порогового уровня» такой нагрузки влечет за собой ее разрушение. Вырубка леса, сверх потенциала его восстановления — прямая дорога к обезлесению, чрезмерный вылов рыбы — к уничтожению ее запасов, увеличение размеров стад губит пастбища и т. д.

В мире резко обозначилась нехватка сельскохозяйственных земель. С 1984 г. мировое производство зерна возрастало лишь на 1 % — в 2 раза медленнее, чем рост населения. Эта цифра производит удручающее впечатление. Все это создает ситуацию, при которой затраты на прирост производства мирового валового продукта (от горючего до хлеба насущного, от цемента до сплавов и композитов) будут превышать цену, которую общество в состоянии заплатить за этот прирост.

Демографическая обстановка на планете уже за исторический период существенно менялась. Назовем лишь 3 цифры. Так, накануне возникновения земледелия (около 10 тыс. лет назад) на всей планете жило людей в два раза меньше, чем сейчас живет в одной Москве — около 5 млн (а Москва перевалила за 9 млн жителей).

За 5 тыс. лет до н. э. на Земле жило где-то около 30 млн человек. Это примерно столько, сколько живет сейчас в пределах Украины.

К началу нашей эры народонаселение мира составляло 250 млн человек, т. е. столько, сколько сейчас живет в СНГ (на территории бывшего СССР). Сейчас на Земле одних американцев вдвое больше, чем было людей во времена Юлия Цезаря на всей планете. Ныне, превысив 6 млрд, человечество вовлекает свою планету в какой-то чудовищный эксперимент, не будучи в состоянии контролировать его результаты.

Процесс неудержимого прироста населения Земли (со скоростью в 60-е гг. 8 тыс. человек в час, в 80-х — 10 тыс. человек в час, а сейчас, пожалуй, и 12 тыс. человек в час) неравномерен. В нашей стране на фоне происходящих социальных катаклизмов смертность на 1 млн человек в год превышает рождаемость. Попросту Россия начала вымирать. В развитых странах прирост минимален, либо его вовсе нет. Зато «третий мир», несмотря на какие-то акции по его сдерживанию в Китае и Индии, продолжает стремительно расти.

И возникает вопрос — не станет ли тесно не земном шаре? Это отнюдь не отвлеченный и не праздный вопрос. Демографы полагают, что население Земли максимально может быть не больше 10 млрд человек. И эта цифра будет достигнута к 30-м гг. XXI в. Многие уверяют, что цифра завышена. Так что от продумывания глобальных, согласованных мер по оптимизации демографического вала никуда не уйти.

Остро стоит и проблема прекращения загрязнения жизненной среды ксенобиотиками (т. е. веществами, враждебными жизни). Химическое, радиационное загрязнение нарастает. В зону опасности попали сферы нашего общечеловеческого достояния: Мировой океан, космическое пространство, Антарктида. Вывод один: надо говорить с Природой на понятном ей языке. Прошло время, когда в нашей стране повсюду лихо провозглашался девиз селекционера И. В. Мичурина: «Мы не можем ждать милостей от природы, взять их у нее — наша задача». Теперь его с горьким остроумием перефразируют: «Мы не можем ждать милостей от природы после того, что мы с ней сделали».

Мощь человека явно глобально обернулась против него самого, в этом основное зерно экологической проблемы. Заметим, что экологический вызов не менее, если не более опасен и трагичен по последствиям, чем экономический и политический. Но надо признать и то, что ответить на него невозможно помимо радикальных сдвигов в мировой экономике и политике, в сознании лидеров и миллионов.

Третья угроза — опасность, нависшая над человеческой телесностью. Под дамокловым мечом находится не только «внешняя» природа, та экологическая ниша, в которой мы живем, но и наша «внутренняя» природа: наш организм, плоть, человеческая телесность. Как только не оценивали его в долгой человеческой истории от древнекитайских философов — даосов «данный нам природный чехол» и до отечественного поэта Осипа Мандельштама:

«Дано мне тело. Что мне делать с ним. Таким единым, И таким моим?» Да, мы духовны. У нас есть разум. И, как уверяют теологи — дух и душа. И духовность возвышает человечество над всеми иными природными феноменами. Но все (или почти все размышляющие о человеке) повторяют, что личность человеческая есть телесно-духовное единство. Тело — вещь не шутейная. Мы с ним приходим в этот наличный мир и оставляем наши бренные телесные останки, покидая его. Тело доставляет огромные радости и жестоко терзает нас хворями и недугами. Телесное здоровье всегда на одном из первых мест в системе человеческих ценностей.

И тем тревожнее слышать нарастающие предупреждения биологов, генетиков, медиков о том, что мы стоим перед опасностью разрушения человечества как вида/деформации его телесных основ. Расшатывание генофонда, лихие шаги генной инженерии, открывающей не только горизонты, но и зловещие возможности, это только первые напоминания о грозящих бедах.

Биологические варианты «призрака Франкенштейна» звучат все настойчивее. Опасаются выхода из-под контроля «мутантных генов», могущих исказить эволюционные приспособления человека в непредсказуемом направлении; побаиваются массового порождения искусственных мутантов; не исключена возможность ломки основного генетического кода в результате непродуманных вмешательств в его структуру. Нарастает генетическая отягощенность человеческих популяций. Повсеместно фиксируется резкое ослабление иммунного аппарата человека под воздействием ксенобиотиков и многочисленных социальных и личных стрессов.

Есть зримые последствия этого явления. Леденящее слово «СПИД» все чаще вторгается в человеческую жизнь. Эта беда, постигшая человечество, есть первая в истории глобальная пандемия, сеющая смерть, которую пока что никто и ничто не в состоянии остановить. Ряд исследователей полагает, что это не просто болезнь, а некоторый этап в биологическом существовании рода людей. Связан он же с необузданным массовым вторжением людей в природные основы их собственного бытия. СПИД сегодня — это уже не узкомедицинская, а подлинно общечеловеческая проблема.

К этому можно прибавить нарастание процента наследственно отягощенных уродств, рост женского бесплодия и мужской импотенции. Иной раз даже пишут об «экологической атаке на секс», ссылаясь на то, что в развитых странах количество семенной жидкости у мужчин за последние полвека снизилось вдвое.

Океан химических веществ, в который ныне погружена наша повседневная жизнь, изломы политики и зигзаги экономики — все это действует на нервную систему, воспроизводительные способности и соматические проявления миллионов. Налицо признаки физического вырождения в ряде регионов, неудержимое, подлинно эпидемическое расползание наркомании, алкоголизма.

Наконец, четвертая, не менее страшная угроза — кризис человеческой духовности. Практически все светские и религиозные, глобальные и региональные, древние и новые идеологии испытывают сейчас тягостные затруднения, не могут даже сколько-нибудь доказательно ответить ни на актуальные проблемы эпохи, ни на вечные запросы духа. Многие на такие ответы самонадеянно претендуют, клянутся, что единственно верная истина у них хранится «в жилетном кармане», но сколько-нибудь убедительно выполнить свои обещания и декларации не могут.

Вселенная страха и тревоги, беспокойство, пронизывающее все пласты человеческого существования — это, пожалуй, одно из тех определений, которое могло бы характеризовать наше время. Беззащитная, мечущаяся, хромающая человеческая мысль во многих случаях оказывается неспособной охватить настоящее, зрело оценить прошлое, хотя бы как-то уверенно предвидеть будущее. Нет сейчас надежных социальных теорий и философско-антропологических концепций, в рамках которых можно было бы как-то более или менее определенно охарактеризовать наше сегодня и тем более — завтра.

Нет свежего взгляда на мир. Общество человеческое как-то утратило смысл. Никто не нащупал ныне путеводной нити масштабного миросозидающего характера. Производство вдохновляющих символов и призывных целей споткнулось и захлебнулось. Иногда говорят, что к нам пришли еще из XIX столетия две идеи, достойные быть названными глобальными идеями. Понимая, что это сильное упрощение, все же можно с таким утверждением согласиться. Одна идея — социалистическая, другая — научно-технологическая. Считалось, что, опираясь на эти идеи, люди Земли построят справедливое общество, обретут полноту жизни, утвердят свободу и достоинство личности.

Обе эти идеи сейчас как-то выцвели. И та и другая столкнулись с границами, поставленными биосферными глобальными возможностями человеческого бытия. Благородна была давняя исконная мечта людей об обществе справедливости, реального социального равенства, высокого человеческого достоинства, удовлетворения всех запросов — духовных и материальных. Эта идея социализма, идея коммунистического преобразования.

Но, увы. Не говоря уже об ее уродливом искажении в истории нашей страны и ряде других стран, пошедших за нами, она оказалась внутренне уязвима, ибо девиз коммунизма «Каждому по потребностям» не смог опереться на реалии жизни. Мечта К. Маркса о «потоке богатства», который польется и всех облагодетельствует, осталась на уровне благодушных надежд.

Есть самый простой расчет: если стандарт потребления 5 миллионов аутсайдеров поднять до уровня уже упоминавшегося нами «Золотого миллиарда», то надо за 50 лет удвоить потребление всех ресурсов и в 500 раз увеличить производство энергии. При этом не надо забывать, что человечество к 2030 г. как минимум удвоится. При существующих технологиях и потребительных ориентациях биосфера планеты этого просто не выдержит. Да при нынешнем техническом оснащении это и невозможно.

Но это же относится и к технократическому оптимизму, к идее о величии технического прогресса. Признано всеми, что техника несет в себе не только благо, но и зло. Поэтому названные идеи сейчас в том состоянии, что опираться на них трудно. Можно спорить, да и должно спорить о том, имеют ли они будущее и как они должны быть модифицированы. В архив их сдавать не следует, но и бездумно полагаться на них ныне явно опасно.

Социалистическая идея поднимала на щит социальную справедливость, технократическая — экономическую эффективность. Их состыковка, сопряжение, органическое объединение на сегодня не удается. А новых — ярких, принципиальных, объединяющих идей наш век, увы, не породил. И все человечество сейчас в каком-то идейном вакууме. Такова судьба светских идей, научных и философско-социологических.

 А мировые, да и местные религии, или эзотерические учения западных и восточных оттенков, как им и положено, зовут в «мир иной». Однако несмотря на внешнее обилие неорелигий (типа «мунизма» или «бахаизма»), многоликого сектантства в мировых религиях — принципиально новых идей в них нет. Все внешне выглядящее как «новации» — это лишь перелицовка традиционалистских, канонических положений, пришедших из прошлого, подчас очень давнего прошлого. Динамика резких глобальных исторических сдвигов приводит подчас к потере ориентации, краху святынь, духовному опустошению.

Таковы угрозы. Они реальны. Их нельзя не видеть. Однако не стоит опускать руки, впадать в беспросветный пессимизм, отчаиваться и жестоко драматизировать все и вся. Есть угрозы, но есть и надежды. Пусть робкие, но все же надежды. Конечно, оптимизм не должен быть блаженным и беспочвенным. Нельзя уподобляться тем «оптимистам», которые во время крупного землетрясения утешают: граждане, не волнуйтесь, все утрясется.

Может быть, стоит сослаться на видение ситуации века людьми, которые достигли права быть вескими и авторитетными мыслителями. Нобелевский лауреат, французский философ Альбер Камю стал известен как автор, писавший об абсурде и ужасе бытия, о том, что все мы подобны невольникам на корабле, наша галера пропахла селедкой, на ней слишком много надсмотрщиков и, возможно, мы гребем не в ту сторону. И все же, говорил он, не следует бросать весла. Главное — не отчаиваться. Не стоит прислушиваться к тем, кто кричит о конце света. Да, конечно, мы живем в трагическую эпоху. Но слишком многие путают трагическое с безнадежным. Так говорил А. Камю. Он не одинок в своих суждениях.

Можно уверенно указать на определенные и основательные предпосылки преодоления глобальных кризисных коллизий, блокирования и отведения вселенской угрозы от человечества.

Первая такая предпосылка — это развертывание информационной (компьютерной), биотехнологической революции как технико-технологической основы возможного выхода из ситуации «выживания», преодоления преград к объединению человечества. Создание на ее основе некой новой цивилизации пока еще выявляется на уровне предпосылок. Контуры такой цивилизации ещё плохо различимы. Но налицо реальные тенденции к развертыванию более гуманизированного и благополучного мирового сообщества в обозримом будущем.

Важно подчеркнуть, что именно эта информационная революция создает объективную предметную основу, которая позволит отвести термоядерную и экологическую угрозу, а также опасность, нависшую над человеческой телесностью. Какие бы скептические оценки ни высказывались по поводу современной Большой науки — без нее никуда. Один из ее самых ярких современных умов Илья Пригожий говорил, что в наш «турбулентный» век мы вплотную приблизились к новому переосмыслению мира. Мы находимся перед лицом новой Вселенной, новой природы, нам необходимо время для того, чтобы восстановить или установить пути понимания этой новой природы, которую мы открываем. Новое понимание мира, новые математические средства, новые физические и технические орудия — все это поможет понять Время, Вселенную иначе, чем традиционно. Все это поможет создать новое видение мира и принять решения в соответствии с этим. Это та первая основа, на которой можно будет справиться с угрозами.

Вторая предпосылка — это возможность утверждения в качестве доминирующего типа мирового хозяйства — смешанной рыночной и, как правило, социально защищенной экономики с элементами конвергентного типа. Эта форма экономических отношений сможет способствовать увязке интересов разных хозяйственных субъектов, гармонизации связей, нахождению баланса между экономической эффективностью и социальной справедливостью.

Разумеется, шаблонно одноразовые структуры вряд ли могут быть применены повсеместно. Экономические традиции США и хозяйственные привычки Сомали — не одно и то же. Трудовые отношения во Франции и Японии различны. Потребительские запросы в Швеции и Киргизии не совпадают. Но направление общего поиска оптимального хозяйственного устройства, соотношения плана и рынка в основных чертах уже определилось. И это послужит упрочению мирохозяйственных связей, решению глобальных проблем.

Третья предпосылка — становление принципа ненасилия и демократического согласия во внешней и внутренней политике, в групповых и межличностных отношениях. Как это ни прискорбно, но агрессия, насилие были вечными спутниками истории. Войны, перевороты, кровь пронизывают все значимые события, проникают все родовое бытие людей. Ф. Ницше, высокомерно именуя человека «супершимпанзе», полагал, что насилие — это органичный для людей способ общения. Зигмунд Фрейд считал агрессивность неустранимым моментом человеческого поведения. Лауреат Нобелевской премии Конрад Лоренц прямо утверждал, что есть веские основания считать внутривидовую агрессию наиболее серьезной опасностью, какая грозит человечеству в современных условиях культурно-исторического и технического развития.

Вместе с тем многие масштабные мыслители от М. Ганди и Л. Толстого до Мартина Лютера Кинга, Эриха Фромма и Папы Римского Иоанна-Павла II полагали, что агрессия, насилие, деструкция отнюдь не вечны и не обязательно играют ведущую роль в человеческих мотивациях.

Над альтруистическими идеями М. Ганди и М. Кинга, над призывами Льва Толстого к ненасилию немало потешались, хихикали циники и приземленные прагматики. И сегодня есть немало тех, кто утверждает, что рост насилия — это определяющая тенденция действительности. Говорят, что нужен новый «межконфессиональный» и межкультурный мессия и только он разорвет вековое кольцо вражды и ненависти. Да, оставаясь на почве реальности, мы видим, что выстрелыво многих регионах Земли еще гремят, кровь людская проливается, ненависть слепит и «образ врагам не исчезает.

Однако с немалыми издержками, через отступления и остановки, пробивает себе дорогу идея перехода от культа силы к диалогу, поискам согласия, взаимоприемлемых решений. Термины «консенсус», «переговорный процесс», «компромисс» становятся постоянными в международной и внутренней политике. Всеобщая уверенность в том, что «большие батальоны» всегда правы, упования на то, что только с помощью силы возможно изменить мир к лучшему, сменяется ориентацией на мирное решение даже самых острых проблем.

Этика ненасилия из полуэкзотической, наивно-утопической конструкции становится одним из центральных моментов этической мысли. Как метко заметил Мартин Лютер Кинг, «тот, кто верит в ненасилие — глубоко верит в будущее».

«Сила солому ломит» — говорит русская пословица. «Сила есть — ума не надо» — высказывание на уровне обыденной жизни. И высшие и низшие политики, вельможи государственные, чины военные, «авторитеты» криминальные, семейные деспоты — искони этим руководствовались.

Однако времена меняются. На место грубой физической силы приходит нравственная, сила правды. И вот ныне со скрипом, но все же меняется стародавняя основная парадигма политики. Это ободряет, вселяет надежду на то, что в перспективе (пусть не самой близкой) возможно устранить войны, вооруженные конфликты, жестокие «разборки».

В это нелегко поверить, но в это надо верить, этого следует добиваться, к миру без «кулачного права» надо стремиться. Идеал ненасилия, о котором говорили многие — от Иисуса Христа до В. И. Ленина, может перестать быть манящей далекой целью, он может перестать быть идеалом и превратиться в генеральный практический регулятив подлинных человеческих отношений.

Четвертая предпосылка — это объединительные (эйкуменические) процессы духовной жизни как в религиозном, так и в светском вариантах. С немалыми издержками идет поиск того, что может сближать либеральную и социалистическую мысль, установки Ватикана и Православия, западный менталитет и восточный этикет. Попытки подбодрить эти процессы не редки. Ватикан уже предложил иерархам Православия найти пути для преодоления церковного раскола, идущего от 1054 г. Социал-демократические лидеры стремятся к нахождению точек соприкосновения с коммунистами и консерваторами.

Попытки идейного сближения, взаимопонимания все время возобновляются. Они еще очень слабы, робки, не уверенны, наталкиваются на упорное сопротивление фундаменталистов всех окрасок. И все-таки идет процесс принятия терпимости (толерантности), отказа от упрямого идейно-духовного противостояния как условия доброжелательного поиска взаимоприемлемых ценностей.

1999 г. Организация Объединенных наций объявляла годом, посвященным толерантности. Этот факт симптоматичен. Суть призыва к толерантности состоит в том, чтобы имеющиеся различия культур, социальных групп, политических и экономических группировок признать менее значительными, чем то, что единит всех людей планеты. Терпимость -  это признание высокой значимости многообразия людей, идей, образов жизни. Это разумное признание того, что мир многомерен, пестр и иным быть не может. А жить всем нам надо в этом мире и устранение нетерпимости, ксенофобии, самовлюбленного мессианства — одно из главных условий жизни нашего человечества.

Пятая предпосылка — это идущая неуклонно межэтническая и межкультурная интеграция при сохранении автономности и уникальности каждого этноса и каждой куль туры. Все шире развертывается универсализация культурной жизни на фоне обеспечения самобытности всех участников этого процесса. Резко расширяются международные, экономические и культурные контакты. Давно рухнул тезис о «непроницаемости» и полной замкнутости самодостаточных народов и их образа жизни. Ускоряется интенсивный обмен ценностями. Синтез и взаимовлияние довлеют над заскорузлой замкнутостью.

Широкие миграционные потоки ведут к взаимопроникновению культур, заимствованию находок народов друг у друга. «Диалог» культур превращается в многоголосый «полилог», попытки сохранения «изоляционизма» встречаются все реже (хотя они и не исчезли).

От римского историка Сенеки, говорившего: «Весь мир единый нам прародитель», от евангелического «Несть эллина, несть иудея» до интернационалистических идей нового времени и XX в., до современных концепций международного единения — все нарастает стремление землян к подлинному братству разных и единых обитателей нашей планеты.

Разумеется, всплеск «этничности», националистических страстей продолжают сотрясать человеческий род, но думается, что это уродливый зигзаг истории. Есть основания считать, что он недолговечен. Устремленность к единству будет довлеть. Полифония самобытного и общечеловеческого, их оптимальная связь пробьет себе дорогу.

Стоит отметить, что сейчас остро стоит вопрос о нахождении приемлемых контактов рационального и внерационального, научного и технического, эстетического и мистического в освоении реальности. Разрывы и отторжения друг от друга разных сторон человеческого духа выявили свою пагубность и зыбкость результатов.

Завершая изложение зримых надежд, скажем о необходимости конструирования глобальной этики, универсальных нравственных принципов, укрепляющих всечеловеческую солидарность. Мудрость и совесть выше прямолинейных истин, сухого рационального знания. Знание, не облагороженное вечными ценностями, не помноженное на идею блага, не утверждающее справедливость может привести к всеобщей погибели. Без этики человеческой солидарности угрозы не смогут быть отведены, а надежды не смогут оправдаться. Таковы основания для выхода из глобального кризиса, в который мы погружены.

Сценарии будущего. Запад — Восток — Россия в диалоге культур

Будущее. Оно манит и пугает. Прошлое уже свершилось. Его можно интерпретировать, переосмысливать. Но то, что было не изменишь. А будущее никем не запрограммировано. Оно — открытая страница, истекшие годы, дела нынешние создают лишь те рамки, в которых поколения наступившего XXI в. впишут свои строки. Как узнать, что нас ждет? Как заглянуть за пелену времени?

Это вопрос, который вечно мучил и мучает людей. В арсенале духа, особенно в его, так сказать, рационалистическом секторе, накоплено немало способов предсказания будущего, прохождения вперед по стреле времени. Современные прогнозисты используют такие приемы как «инерционный анализ», связанный с экстраполяцией наличных устойчивых тенденций на обозримое будущее.

Используется прием «трендового анализа», т. е. построение на базе фиксированных тенденций наиболее устойчивой, всеобъемлющей тенденции (тренда). На этой основе строится «сценарный подход», определяется веер возможностей, перебираются варианты грядущего. Они отстраиваются по принципу: как пойдет развитие при сохранении «таких-то» обстоятельств или как оно пойдет при возникновении новых факторов, наконец, предлагаются «проектные концепции», формирующие представление о том, что и как надо людям делать, чтобы добиться желаемых целей. Проводится «экспериментальный мониторинг», т. е. процедуры отслеживания динамики происходящих изменений, зондаж быстро изменяющихся ситуаций. Есть и немало других «техник» заглядывания в то, что еще не наступило, что еще грядет.

Разумеется, при размышлениях о видении будущего следует помнить, что они всегда опираются на ту или иную концепцию исторического процесса, его полной заданности («провиденциализм») или абсолютной открытости, или того или иного сочетания необходимости и свободы в исторических актах.

Так, весьма распространены утверждения о том, что будущее непредсказуемо. Нам неведом замысел Вседержителя, утверждают богословы, невозможно предугадать напор жизненного потока, заявляют социологи. Нестабильный Универсум не дает оснований для сколько-нибудь обоснованных и точных предвидений,  уверяют ученые и философы.

Все же согласиться с этим безоговорочно нельзя. Разумеется, вся конкретная связь фактов, взлетов и падений властителей и государств, рождение гениев и смерть тиранов в своей уникальности явно непредсказуемы. Онтологическая неопределенность, стохастика исторического бытия не позволяет фиксировать будущее с ориентацией на хорошо отрегулированное расписание поездов. За такое дело остерегались браться даже Пифия, Нострадамус или бабушка Ванга.

Многие мыслители нашего века более чем скептически оценивали возможность перспективного обзора истории. Карл Поппер, критикуя исторические пророчества, утверждал, что будущее зависит только от нас, а над нами не довлеет никакая историческая необходимость. История, уверяет он, заканчивается сегодня. Мы можем извлечь из нее уроки, однако, будущее — это вовсе не продолжение и не экстраполяция прошлого. Будущее еще не обладает бытием, и именно это обстоятельство накладывает на нас огромную ответственность, так как мы, именно мы — можем влиять на будущее. Он не одинок в подобных суждениях. Известный философ-католик Юзеф Бохеньский полагает, что никакая философия истории не способна предвидеть будущее. Мы просто не знаем и знать не можем, как повернутся события.

Однако есть и иные подходы. В свое время Лев Толстой, размышляя над историей, полагал, что люди не столько творят историю, сколько смахивают на ребенка, дергающего шнурок в карете и воображающего себя кучером. И не прав ли наш современник Фернан Бродель, противопоставляя истории событий — историю структур. История, согласно его подходу, свершается не на уровне наших суетливых телодвижений, а развертывается медленно и неуклонно в потаенных глубинах бытия. Но не то же самое утверждал Мартин Лютер, говоря, что мы сами вроде бы свободно бежим, но каждым из нас правит всадник — Бог или Дьявол. Если это так, если правы эти мощные и ясные умы, то бесполезно исчислять пути в будущее, облик его можно лишь угадать, постигнуть в откровении, обнаружить в прозрении, неподвластном сухой логике.

Осмысливая обе эти позиции, убеждаешься в том, что они грешат крайним радикализмом, безапелляционной уверенностью в безусловной истинности своих выводов. И обе они, по сути дела, отказывают в возможности исторического предсказания. Если в движении и смене поколений нет «ритмов», «тенденций», «циклов» — вообще какой-либо объективной логики — то и рисовать образы грядущего — дело безнадежное.

Или же если шаги истории определяются скрытыми глубинными структурами, или же заданы неведомыми нам целями Абсолюта, Духа, Божества, то и в этом случае проникновение за горизонт сиюминутных событий дело безнадежное.

Сомнения в возможности обозревать грядущее во многом опираются и на негативный опыт футурологических изысканий, обильно появлявшихся в середине ушедшего века. Тогда возник футурологический бум, и была сконструирована  теоретическая конструкция — футурология — «наука о будущем».

И когда в начале нового столетия обращаешься к их писаниям, то видишь, что большинство предсказаний, увы, не оправдались. Более или менее успешны были догадки о перспективах научно-технического развития, явственно выявились промахи в определении траектории социально-экономического развития, политических перспектив, сферы мировых международных отношений. С огорчением убеждаешься, что непредвиденного, неугаданного, непредсказанного больше, чем того, что оправдалось, сбылось.

Мы не прочли «Книгу судеб», в наших руках нет магического жезла, позволяющего видеть сквозь пелену времени. Мы убеждаемся в том, что подчас падает то, что, по нашему разумению, должно было расти, и растет то, что, казалось бы, обязано падать.

Возникли сомнения в оправданности идеи неуклонного прогресса рода людей. Остро выявилось, что восхождение отнюдь не фронтальный процесс. Победы на одних участках оборачиваются изъянами и провалами на других. У нас есть ракеты и дальняя авиация, но человечество не родило нового Шекспира или Достоевского. Люди стали информированнее, но стали ли моральнее, благороднее, милосерднее? Как мы уже говорили, налицо явное сближение всех народов Земли, сплоченнее становится человечество, его фактическое единство нарастает. Но вместе с тем гальванизируются давние страхи и противостояния, конфликты, замешанные на этнических предрассудках, пылают по всем континентам.

Так что же, может надо отказаться от попыток заглянуть вперед? Может быть, вернуться к гадательным процедурам: на костях, на картах, на кофейной гуще? И пусть новоявленные религиозные пророки, гадалки, толкователи снов сообщают нам о том, «что будет, чем сердце успокоится».

Наверное, такая позиция недостойна человека. В наши дни нельзя закрыть глаза на стремительно подступающее грядущее. Нельзя подобно страусу зарыть голову в песок. Нельзя жить по принципу Швейка «будь, что будет, как-нибудь да будет, никогда не было, чтобы чего-нибудь не было».

Что же делать? Уповать на фатализм истории, или на Провидение, на то, что «Парки вьют свою нить по собственному плану?» Ждать реализации тонкого замысла Творца? Или же с волюнтаристской, безрассудной отвагой произвольно кроить и ломать ход истории? Бросаться от утопии к утопии, от одного жесткого социального эксперимента к другому еще более жесткому? При оценке «механизма» исторических свершений представляется, что ближе к подлинному пониманию диалектики истории хрестоматийный тезис о людях как актерах и авторах жизненной драмы. Да, мы «актеры», ибо действуем в заданных обстоятельствах, созданных не нами, по сценарию традиции и преемственности.

Но мы и «авторы», ибо перед нами веер возможностей и только от нас зависит следующий шаг, мы свободны в его выборе.

Войдя в новое тысячелетие, человечество сталкивается с глобальным вызовом. Мировое сообщество, его интеллектуальная элита и правящие лидеры стремятся осознать этот вызов. Международные форумы в Рио-де-Жанейро (1992), Каире (1994), Копенгагене (1995) — это ступени в осмыслении сути этого вызова и практических шагов, которые предстоит делать роду людей в начале XXI в., нового тысячелетия.

Думающие люди полагают, что в XXI в. возрастут угрозы и сохранятся страхи. Их основной источник — рассогласованность научно-технического, социального и морального прогресса. Их источник в том, что рельефно прорежется вопрос, быть или не быть человечеству? Вызванные мыслью людей атомные, электронные, биотехнологические реалии начинают выходить из-под нашего контроля, несут в себе зловещие потенциальные опасности. Это внушает страх и опасение. Однако эти страхи в принципе преодолимы. Угрозы могут быть отведены при одном условии — собранной энергией миллионов. Как говорится, приходит только та заря, к которой мы пробудились сами.

Многие сейчас начинают понимать, что конфронтация культуры и природы, техносферы и биосферы таит в себе возможности вселенской катастрофы. И эти возможности помножены на противостояние глобализма и регионализма, всечеловеческого и партикулярного, общественного и личного, универсализма и самобытности, пафоса и безразличия. Именно эти коллизии пронизывают современную культуру. Они могут быть блокированы, оттеснены, сведены на нет. Но они же могут порождать и умножать те деструкции, которые углубляют глобальный кризис Бытия.

Будущее всегда оценивается двояко: в нем есть страхи, но есть и надежды. Печально-пессимистические и бравурно-оптимистические оценки всегда соседствуют.

Сейчас формулируются концепции «устойчивого развития», то, что академик Никита Моисеев назвал стратегией человечества. В ракурсе построения этой глобальной стратегии и идет прогнозный поиск. В центре его находятся те действия, которые люди Земли должны предпринять для обеспечения и сопряженного (коэволюционного) развития Человека и Природы. Биосфера планеты уже пришла в неравновесное состояние и эта ее нестабильность все более и более усугубляется.

Главная цель прогнозистов состоит ныне в том, чтобы дать анализ альтернатив деятельности, хода и исхода глобальных процессов. Видимо, необходимое условие выхода из кризисной ситуации — это отстраивание свежих, новых будоражащих идеалов, подъем массового пафоса, отвергающего упадок и уныние. Не случайно христиане считают уныние одним их тяжких грехов.

Новый, свежий, привлекательный облик мира XXI столетия еще только возникает, его очертания пока расплывчаты и трудноуловимы. Он мог бы вобрать в себя многое, что накоплено в гуманистике и естествознании, в мировых религиях и взлетах вольнодумцев, в западной цивилизации и на том Востоке, о котором говорят, что он, де, дело тонкое. И, конечно, наша страна с ее противоречивым и выразительным историческим опытом могла бы внести свой достойный вклад в эти свершения. Все, что создано в истекших веках, и в наши дни может быть просеяно, оценено, отобрано для того, чтобы вылепить, высечь, отстроить, отшлифовать такой идеал мировой жизни.

И к судьбам всего мира, и к грядущему нашей страны применимы три направления видения будущего. Они не сугубо конкретны, а обозначают лишь основные векторы движения. Схематично они таковы: глубоко пессимистические, радужно оптимистические и трезво реалистические сценарии.

С пессимизмом вроде бы все достаточно ясно. По мнению его сторонников, человечество и Россию ждет гибель, развал, распад, деструкция. Это апокалиптическое видение. Оно, к сожалению, широко распространено в научно-техническом и религиозном вариантах.

Оптимисты полагают, что все само собой благополучно разрешится. Такой подход сродни смыслу древнекитайского афоризма: «Сядь на берегу реки, спокойно жди, и мимо тебя проплывет труп твоего врага». К сожалению, современная ситуация, в которой находятся мир и наша страна, не может быть разрешена путем благодушных упований. Восточный принцип У-Вэй при всей его привлекательности (не действуй, а старайся вписаться в природные процессы), к нам неприменим. Еще раз скажем: ни мир, ни наша страна не обречены. Трезвый, осмысленный взгляд на сценарии будущих свершений требует разумных действий, просчитанных шагов, могучей воли, предельной собранности всех.

Для России верный взгляд в обозримое будущее особенно значим. Чтобы найти свое место в стремительно изменяющейся человеческой Вселенной, нам надо выйти из экономического кризиса, утвердить политическую стабильность, развеять демографические сумерки, обеспечивать целостность страны и духовное единение народа. Определяя свое место в диалоге культур, Россия не может идти по пути слепого копирования ни Запада, ни Востока. Наша культура самодостаточна. Она открыта любым ветрам, но не поступится своеобычностью. Мы не хотели бы, чтобы эти ветры сбили нас с ног. Нам нельзя допустить забвения сложной и величественной отечественной истории.

Не претендуя на мессианство, понимая наше реальное место в современном мире, наши люди уверены в том, что реальные возможности нового подъема будут использованы. Они надеются, что их Родина не откатится на задворки мира, не останется  тем пространством, на котором живут народы, демонстрирующие, как жить нельзя.

Заметим, что одни упования, даже вдохновенные, делу не помогут. Перед поколением россиян, вступающих в новый век, стоят масштабные задачи. Боль и тревоги мира накладываются на нашу собственную ситуацию. Надо полагать, что уже в первые десятилетия нового века будут найдены эффективные пути выхода к новым горизонтам. Еще раз скажем: ума, воли, энергии народам России не занимать. Все это должно быть активно использовано и дать надежный результат.

Мудрецы и поэты, политики и экономисты, правители и рядовые из рядовых — все встают перед необходимостью разумного выбора, определения пути. Надо предусмотреть возможные конфликты, назревающие противоречия, появляющиеся препятствия. Нужна солидарность всех народов и всех социальных сил. Не исключена возможность появления нетрадиционных идеологий и небанальных подходов. Более того, это насущно необходимо. Все лучшие умы стоят перед глобальной задачей: отстраивания стратегии человечества на XXI в. Скажем, что ее еще нет. Она только в наметках.

Полем открытых возможностей предстает вся глобальная ситуация. Налицо устремленность к складыванию целостного планетарного мира людей. Все чаще звучит призыв «действовать локально, мыслить глобально». Жизнь континентов, регионов, стран-государств сейчас соотносится с планетарной шкалой.

Мы глядим в лицо новой Цивилизации. Как и какой она сложится? Расцвет или упадок? Торжество разума или бездумная и безвольная гибель? Экспансия в Галактику или замыкание в становящейся малонадежной биосфере Земли? Расширение в каких-то новых формах демократических установлений или торжество неорабовладельческой мегамашины?

Эти и подобные им вопросы требуют ответа. Их надо решать каждому Их надо решать на уровне складывающегося планетарного интеллекта. Их предстоит решать не только лидерам стран и партий, но и тем, кто читает этот учебник. Эти размышления нужны не для сдачи экзамена и последующего полного его забвения, а для того, чтобы жило, выжило и победило человечество.

Ныне, как никогда в прошлом, ощущается необходимость единения всех позитивных сил для решения назревших глобальных проблем. Один из наших поэтов афористично сказал: «Или братские объятия, или братская могила», это так. Другой дороги нет. Все мы, люди, предупреждены. Выбор за нами. И особенно за новыми поколениями, вступающими сейчас в жизнь, землянами XXI столетия. И в это многотрудное время Отчизна — Россия, напряженно решая собственные сложнейшие жизненные задачи, вместе со всеми несет ответственность за настоящее и будущее людей.

{full}
URL / WWW
http://distribut.net/article/a-300.html