Философия Будущее человека

    Третья предпосылка — становление принципа ненасилия и демократического согласия во внешней и внутренней политике, в групповых и межличностных отношениях. Как это ни прискорбно, но агрессия, насилие были вечными спутниками истории. Войны, перевороты, кровь пронизывают все значимые события, проникают все родовое бытие людей. Ф. Ницше, высокомерно именуя человека «супершимпанзе», полагал, что насилие — это органичный для людей способ общения. Зигмунд Фрейд считал агрессивность неустранимым моментом человеческого поведения. Лауреат Нобелевской премии Конрад Лоренц прямо утверждал, что есть веские основания считать внутривидовую агрессию наиболее серьезной опасностью, какая грозит человечеству в современных условиях культурно-исторического и технического развития.

    Вместе с тем многие масштабные мыслители от М. Ганди и Л. Толстого до Мартина Лютера Кинга, Эриха Фромма и Папы Римского Иоанна-Павла II полагали, что агрессия, насилие, деструкция отнюдь не вечны и не обязательно играют ведущую роль в человеческих мотивациях.

    Над альтруистическими идеями М. Ганди и М. Кинга, над призывами Льва Толстого к ненасилию немало потешались, хихикали циники и приземленные прагматики. И сегодня есть немало тех, кто утверждает, что рост насилия — это определяющая тенденция действительности. Говорят, что нужен новый «межконфессиональный» и межкультурный мессия и только он разорвет вековое кольцо вражды и ненависти. Да, оставаясь на почве реальности, мы видим, что выстрелыво многих регионах Земли еще гремят, кровь людская проливается, ненависть слепит и «образ врагам не исчезает.

    Однако с немалыми издержками, через отступления и остановки, пробивает себе дорогу идея перехода от культа силы к диалогу, поискам согласия, взаимоприемлемых решений. Термины «консенсус», «переговорный процесс», «компромисс» становятся постоянными в международной и внутренней политике. Всеобщая уверенность в том, что «большие батальоны» всегда правы, упования на то, что только с помощью силы возможно изменить мир к лучшему, сменяется ориентацией на мирное решение даже самых острых проблем.

    Этика ненасилия из полуэкзотической, наивно-утопической конструкции становится одним из центральных моментов этической мысли. Как метко заметил Мартин Лютер Кинг, «тот, кто верит в ненасилие — глубоко верит в будущее».

    «Сила солому ломит» — говорит русская пословица. «Сила есть — ума не надо» — высказывание на уровне обыденной жизни. И высшие и низшие политики, вельможи государственные, чины военные, «авторитеты» криминальные, семейные деспоты — искони этим руководствовались.

    Однако времена меняются. На место грубой физической силы приходит нравственная, сила правды. И вот ныне со скрипом, но все же меняется стародавняя основная парадигма политики. Это ободряет, вселяет надежду на то, что в перспективе (пусть не самой близкой) возможно устранить войны, вооруженные конфликты, жестокие «разборки».

    В это нелегко поверить, но в это надо верить, этого следует добиваться, к миру без «кулачного права» надо стремиться. Идеал ненасилия, о котором говорили многие — от Иисуса Христа до В. И. Ленина, может перестать быть манящей далекой целью, он может перестать быть идеалом и превратиться в генеральный практический регулятив подлинных человеческих отношений.

    Четвертая предпосылка — это объединительные (эйкуменические) процессы духовной жизни как в религиозном, так и в светском вариантах. С немалыми издержками идет поиск того, что может сближать либеральную и социалистическую мысль, установки Ватикана и Православия, западный менталитет и восточный этикет. Попытки подбодрить эти процессы не редки. Ватикан уже предложил иерархам Православия найти пути для преодоления церковного раскола, идущего от 1054 г. Социал-демократические лидеры стремятся к нахождению точек соприкосновения с коммунистами и консерваторами.

    Попытки идейного сближения, взаимопонимания все время возобновляются. Они еще очень слабы, робки, не уверенны, наталкиваются на упорное сопротивление фундаменталистов всех окрасок. И все-таки идет процесс принятия терпимости (толерантности), отказа от упрямого идейно-духовного противостояния как условия доброжелательного поиска взаимоприемлемых ценностей.

    1999 г. Организация Объединенных наций объявляла годом, посвященным толерантности. Этот факт симптоматичен. Суть призыва к толерантности состоит в том, чтобы имеющиеся различия культур, социальных групп, политических и экономических группировок признать менее значительными, чем то, что единит всех людей планеты. Терпимость -  это признание высокой значимости многообразия людей, идей, образов жизни. Это разумное признание того, что мир многомерен, пестр и иным быть не может. А жить всем нам надо в этом мире и устранение нетерпимости, ксенофобии, самовлюбленного мессианства — одно из главных условий жизни нашего человечества.

    Пятая предпосылка — это идущая неуклонно межэтническая и межкультурная интеграция при сохранении автономности и уникальности каждого этноса и каждой куль туры. Все шире развертывается универсализация культурной жизни на фоне обеспечения самобытности всех участников этого процесса. Резко расширяются международные, экономические и культурные контакты. Давно рухнул тезис о «непроницаемости» и полной замкнутости самодостаточных народов и их образа жизни. Ускоряется интенсивный обмен ценностями. Синтез и взаимовлияние довлеют над заскорузлой замкнутостью.

    Широкие миграционные потоки ведут к взаимопроникновению культур, заимствованию находок народов друг у друга. «Диалог» культур превращается в многоголосый «полилог», попытки сохранения «изоляционизма» встречаются все реже (хотя они и не исчезли).

    От римского историка Сенеки, говорившего: «Весь мир единый нам прародитель», от евангелического «Несть эллина, несть иудея» до интернационалистических идей нового времени и XX в., до современных концепций международного единения — все нарастает стремление землян к подлинному братству разных и единых обитателей нашей планеты.

    Разумеется, всплеск «этничности», националистических страстей продолжают сотрясать человеческий род, но думается, что это уродливый зигзаг истории. Есть основания считать, что он недолговечен. Устремленность к единству будет довлеть. Полифония самобытного и общечеловеческого, их оптимальная связь пробьет себе дорогу.

    Стоит отметить, что сейчас остро стоит вопрос о нахождении приемлемых контактов рационального и внерационального, научного и технического, эстетического и мистического в освоении реальности. Разрывы и отторжения друг от друга разных сторон человеческого духа выявили свою пагубность и зыбкость результатов.

    Завершая изложение зримых надежд, скажем о необходимости конструирования глобальной этики, универсальных нравственных принципов, укрепляющих всечеловеческую солидарность. Мудрость и совесть выше прямолинейных истин, сухого рационального знания. Знание, не облагороженное вечными ценностями, не помноженное на идею блага, не утверждающее справедливость может привести к всеобщей погибели. Без этики человеческой солидарности угрозы не смогут быть отведены, а надежды не смогут оправдаться. Таковы основания для выхода из глобального кризиса, в который мы погружены.

    Сценарии будущего. Запад — Восток — Россия в диалоге культур

    Будущее. Оно манит и пугает. Прошлое уже свершилось. Его можно интерпретировать, переосмысливать. Но то, что было не изменишь. А будущее никем не запрограммировано. Оно — открытая страница, истекшие годы, дела нынешние создают лишь те рамки, в которых поколения наступившего XXI в. впишут свои строки. Как узнать, что нас ждет? Как заглянуть за пелену времени?

    Это вопрос, который вечно мучил и мучает людей. В арсенале духа, особенно в его, так сказать, рационалистическом секторе, накоплено немало способов предсказания будущего, прохождения вперед по стреле времени. Современные прогнозисты используют такие приемы как «инерционный анализ», связанный с экстраполяцией наличных устойчивых тенденций на обозримое будущее.

    Используется прием «трендового анализа», т. е. построение на базе фиксированных тенденций наиболее устойчивой, всеобъемлющей тенденции (тренда). На этой основе строится «сценарный подход», определяется веер возможностей, перебираются варианты грядущего. Они отстраиваются по принципу: как пойдет развитие при сохранении «таких-то» обстоятельств или как оно пойдет при возникновении новых факторов, наконец, предлагаются «проектные концепции», формирующие представление о том, что и как надо людям делать, чтобы добиться желаемых целей. Проводится «экспериментальный мониторинг», т. е. процедуры отслеживания динамики происходящих изменений, зондаж быстро изменяющихся ситуаций. Есть и немало других «техник» заглядывания в то, что еще не наступило, что еще грядет.

    Разумеется, при размышлениях о видении будущего следует помнить, что они всегда опираются на ту или иную концепцию исторического процесса, его полной заданности («провиденциализм») или абсолютной открытости, или того или иного сочетания необходимости и свободы в исторических актах.

    Так, весьма распространены утверждения о том, что будущее непредсказуемо. Нам неведом замысел Вседержителя, утверждают богословы, невозможно предугадать напор жизненного потока, заявляют социологи. Нестабильный Универсум не дает оснований для сколько-нибудь обоснованных и точных предвидений,  уверяют ученые и философы.

    Страниц : << < 1 2 3 4 5 > >>

    TEXT +   TEXT -   Печать Опубликовано : 02.04.11 | Просмотров : 13569

    Введите слово для поиска
    Поиск
     
    Партнеры
     
    В начало страницы © 2018 Данный ресурс является частным проектом. Все материалы опубликованы с ознакомительной целью. Копирование данных без согласия авторов запрещено CMS Danneo